Несмотря на значительный научный интерес к вопросам развития города, в настоящее время сохраняется ряд противоречий между традиционными моделями пространственного планирования и новыми реалиями. Среди ключевых проблем выделим фрагментацию городского пространства и снижение его функциональной связности; дефицит качественных общественных пространств; дисбаланс между социально-культурным, экономическим, экологическим и другими векторами развития территорий. Перечисленные противоречия интенсифицируются, как нам кажется, в силу игнорирования символической нагрузки территории: мест тайн, страха, ассоциаций, испугов и удивлений, которые с одной стороны, разрывают городскую ткань, «выпадая» из комфорта и защищенности, а с другой – обогащают эмоционально и меняют внутренний мир. Указанные проблемы обусловливают необходимость дальнейшего изучения векторов трансформации городского пространства и разработки новых методологических подходов к его анализу и проектированию с учетом гуманитарной компоненты, а также усиливают важность использования междисциплинарного подхода к исследованию конкретного города как полипространственной системы, имеющей уникальный облик и характер.

Основная идея исследования заключается в выявлении ключевых векторов развития культурного пространства города, определяющих его устойчивое и адаптивное развитие в условиях современной урбанизации и при опоре на методологию американского специалиста по когнитивной нейропсихологии и психогеографии К. Элларда. В ряде научных статей и научно-популярной работе «Среда обитания: как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие» К. Эллард исследует, как архитектура связана с «внутренними процессами в головах людей, живущих среди этих сооружений», как «она влияет на наши мысли и действия» и как «пересматривать принципы обустройства среды обитания ˂…˃ и сохранить психическое здоровье» [10, с. 11]. Прослеживая историю сооружений от Гёбекли-Тепе, автор обращает наше внимание на такие стимулы строительства, как: «влиять на чувства и поведение людей», «вдохновлять на размышления и молитвы», найти способ «побороть страх перед опасностями», «обмануть смерть», «менять восприятие, влиять на мысли и чувства», а также на «самовосприятие, отношение к другим людям» [10, с. 12–15] и восприятие хода времени. Перечисленные эффекты мы соотносим с символическим пространством города, поскольку эмоциональное воздействие, производимое архитектурой, участвует в процессах означивания, наделения символической нагрузкой мест обитания.

Связывая психогеографические структуры жизни современного горожнина с природой, К. Эллард выводит следующие типы среды обитания, которые мы предлагаем интерпретировать в качестве векторов развития культурного пространства города:

места любви – дома – связаны с человеческой способностью установления эмоциональных связей, наделяются интеллектом и эмоциями, движением и интерактивностью, «оказывают благотворное и даже целительное воздействие на психику» [10, с. 64], поскольку связаны в нашем восприятии с приватностью, чувством защищенности и позитивными ценностями;

места страсти востребованы в индустрии развлечений, включая музеи, парки развлечений, казино и места шоппинга; они дезориентируют, выбивают из привычного равновесия, дарят острые ощущения, мимолетность, импульсивность, эмоциональную встряску; предназначены «для тех, кто жаждет краткосрочного страстного романа с понравившимся местом» [10, с. 95];

места скуки – «улицы и здания, спроектированные в соответствии с универсальными и функциональными требованиями и игнорирующие-врожденную человеческую потребность в сенсорном разнообразии» [10, с. 145], – безликие, однообразные, холодные; уровень возбужденности при взаимодействии с подобными местами крайне низок, потребность в получении новой информации не удовлетворяется, поэтому эмоциональное состояние оценивается «как противоположное «счастливому»» [10, с. 128], растет недовольство, человек ведет себя «тихо и пассивно», а накопительный эффект от пребывания в скучной и монотонной среде вдет к стрессу и ухудшению психического здоровья горожан;

места тревоги нивелируют ощущение единства жителей между собой и с территорией; это места повышенного эмоционального возбуждения от стимулирующей агрессию формы построек (монолитность, острые края, ломанные линии), толпы, избыточного движения и шума (рыночные пощади, оживленные перекрестки, стадионы, др.) или, напротив, от пустоты пространства;

места благоговения обладают особым эмоциональным фоном и связаны с человеком на символическом уровне через душевный трепет, ассоциируются с набором чувств и переживаний астронавтов, находящихся на орбите и созерцающих Землю; в классической эстетике подобные ощущения связываются с сильнейшими впечатлениями от природы, трансцендентного опыта, а также с переживанием безмерности от возвышенного. Места благоговения масштабны, это «вид материальной громадности», призванный «с помощью размера и затрат продемонстрировать свое могущество и тем самым способствовать укреплению социального порядка» [10, c. 185–186], что включает и попытку преодоления конечности бытия через укрепление отношений с «бессмертной культурой».

Также К. Эллард говорит о трансформации рассмотренных выше мест любви, страсти, скуки, тревоги и благоговения под влиянием цифровых и информационных технологий, меняющих рутинные практики, повседневные маршруты и пути следования, опыт взаимодействия с памятными местами и т.д., что заслуживает отдельного исследования.

В целом, при опоре на методологию культурологии и общенаучные методы в аналитике конкретного городского пространства проанализированный нами психогеографический подход может быть использован следующим образом: категории «места любви», «места страсти», «места скуки», «места тревоги» и «места благоговения» могут использоваться как методологический инструмент для выявления эмоциональной и символической структуры городской среды или отдельных её элементов. В качестве мест любви возможно проанализировать жилые районы, дворы, отдельные дома или комнаты, проследить через организацию фокус-групп, действительно ли у жителей сформировано чувство защищённости и приватности, выстроены ли эмоциональные связи с пространством. При отсутствии искомой положительно окрашенной символической нагрузки у участников фокус-группы, возможен анализ этих же пространств как мест скуки, однообразных и стандартизированных (типовые улицы, безликие кварталы, лишенная индивидуальности квартира). Организация подобных фокус-групп может позволить оценить риски снижения качества жизни и психоэмоционального состояния горожан, а также предупредить символическую трансформацию мест любви или скуки в места тревоги, отражающие напряжённость и дискомфорт, влияющий на социальное единство. Практически результаты тезисно намеченного исследования можно использовать при градостроительном планировании с целью учёта эмоционального восприятия пространства, для анализа поведения и настроений жителей; в культурной политике города с целью сохранения уникальных символических характеристик культурного пространства, а также при разработке проектов благоустройства для создания баланса между комфортом, разнообразием и культурной памятью.

24 Июн 2026 в 15:37. В рубриках: Теория и история культуры, искусства. Автор: kris

Вы можете оставить свой отзыв или трекбек со своего сайта.