Современные исследователи обращают внимание на философский аспект творчества писателя в контексте его эстетики, анализируют нехудожественную прозу. Так, Н. Котова утверждает, что нехудожественная проза значительно превосходит художественное наследие [6, С. 3] и состоит из тетрадей для записей, которые велись в студенческие годы, конспектов лекций, которые читал писатель, интервью, эссе и писем. Не можем согласиться с предложенной классификацией, так как тетради для записей можно рассматривать в аспекте мемуаристики писателя, включающей записные книжки, а письма отражают, как правило, реакцию их автора на происходящее в конкретное время событие или ситуацию общения. Мы рассматриваем авторский эпистолярий как свидетельство эпохи, условий жизни человека, отражение особенностей его общения, как с близкими друзьями, так и с адресатами по поводу чего-либо. Именно указанные качества письма дают основания рассматривать его как один из источников сохранения исторической и духовной памяти, а следовательно, в этой функции воспринимать его и сквозь призму мемуаристики, в основе различных дефиниций которой всегда есть память, что и обуславливает наш интерес к эпистолярному наследию великого британца.

Известно, что О. Уайльд был королем парадокса, ведь не случайно исследователь его творчества Г. Лангаард в начале ХХ века резюмировал: вся жизнь его стала парадоксом [7, с. 8]. На факт парадоксальности многие обращали внимание, а сам писатель считал это явление своего рода эксклюзивностью. С научной точки зрения к проблеме подошла О. Акимова, рассмотрев парадоксальность О. Уайльда как отражение культурно-исторических противоречий его времени и сделав вывод о том, что: «Уайльд считал, что цель жизни заключается в том, чтобы всячески противиться её упрощению; когда сталкиваются наши противоречивые побуждения, когда наши подавленные чувства вступают в борьбу с чувствами выявленными, тогда самокритика парадоксальным образом становится одновременно призывом к терпимости. Парадоксы Уайльда стали постоянным напоминанием о том, что стоит за условностями, за общепринятым» [8, с. 34].

Научная новизна и актуальность отличают работу О. Кирдяевой, суть которой в анализе эстетических мифологем романа «Портрет Дориана Грея». Ученая выдвигает «идею триады, которую образуют искомые мифологемы: локус (место появления, сад) – создатель (творец) – предмет творения, каждая из которых построена на основе бинарной оппозиции «искусство-жизнь» (возвышенно прекрасного и приземленно-жизненного), лежащей в основе эстетической теории автора» [9, с. 11].

Эстетические мифологемы творцов произведений искусства часто сложны для понимания в культуре другого времени. В эпистолярии писатели раскрывают себя, либо прибегая к самохарактеристикам, либо демонстрируя свое отношение к другим людям, либо анализируя общественную, политическую, религиозную, философскую, эстетическую проблематику. При этом одни (например, Перси Шелли, Джордж Байрон, Роберт Саути и Джон Китс) глубоко и многосторонне раскрывают свой образ на страницах посланий, другие же – лишь приоткрываются через отношение к обсуждаемым вопросам, крайне редко прибегают в переписке к самохарактеристикам. По мнению О. Валовой, предвестниками романтического движения Уайльд считал Христа и Китса» [10, с. 94], что подтверждают письма к последнему. Но все без исключения адресанты, безусловно, заявляют о себе в контексте изображаемых событий, не скрываясь за ними, поскольку реальная жизнь подается автором письма сквозь собственную призму восприятия действительности. Их присутствие в тексте письма представлено в первую очередь наличием определенно-личных предложений.

Об индивидуальности, об эмоционально-психологическом портрете О. Уайльда в разные периоды жизни рассказывает именно его эпистолярий, раскрывая малоизвестные факты, позволяющие считать его гуманистом, мыслителем, эстетом, великим писателем и драматургом. Проиллюстрируем это наблюдение показательным примером из письма О. Уайльда к матери: «В Милан прибыли под проливным дождем; вечером оправились в театр и посмотрели хороший балет.

Сегодня утром – Собор. Снаружи он очень перегружен башенками и статуями, чудовищно несоразмерными со всем зданием» [11, с. 33]. Изображение окружающего мира занимает значительное по объему место в переписке О. Уайльда, зависит от авторского задания, подчиняясь порядку, установленному автором. О. Уайльд в своих письмах – не пассивный наблюдатель, а умный, проницательный критик происходящего, иногда и деятельный его участник. Он описывает города, их народонаселение, нравы и обычаи жителей; памятники архитектуры, литературные произведения и произведения искусства, что способствует многоплановому раскрытию образа самого писателя через восприятие и воссоздание им реальности. Ярким примером могут служить его письма из Америки. Приведем характерный в этом отношении пример из письма О. Уайльда к миссис Бернард Бир, в котором писатель характеризует индейцев, сравнивая их внешность с Джо Найтом либо Альфредом Томпсоном. Каждое такое письмо раскрывает характер его автора достаточно достоверно – искренний интерес к жизни, к людям, к новым странам, что подтверждается и другими источниками, в том числе мнением друзей и знакомых. Его письма демонстрируют безупречный эстетический вкус, социальную и творческую активность, высочайшую эрудицию и культуру, наблюдательность, коммуникабельность, стремление к бесконечному познанию. Сам О. Уайльд, как автор писем, является не только частью изображаемого им социума, а воспринимается как независимая и активная личность.

В эпистолярии авторский образ раскрывается и посредством того, как писатели воспринимают других людей. Весьма показательны в этом смысле и письма О. Уайльда. Так, в письме к Роберту Россу находим отзыв о романе Джорджа Мередита «Невероятный брак» (1895): «Я в восторге от романа Мередита. Сколько в этом человеке душевного здоровья! Он совершенно прав, пытаясь положить здоровое начало в основу творчества. Пока что только людям с психическими отклонениями удавалось сказать веское слово в жизни и литературе» [11, с. 209].

Во многих письмах О. Уайльд раскрывает и свой собственный образ, описывая переживаемые чувства, подъем или спад эмоций. Письма пестрят лирически окрашенными в разные эмоциональные тона обращениями, напряженно звучащими риторическими вопросами, символическими сравнениями, другими поэтическими фигурами речи. Жизненные коллизии, образы других людей, художественные произведения, о которых пишет, города и страны, в которых пребывает, – все он стремится оценить с эмоционально-чувственной точки зрения и все это передает в письмах к близким людям, к друзьям, к литературным критикам.

25 Мар 2026 в 13:36. В рубриках: Философская антропология, философия культуры. Автор: kris

Вы можете оставить свой отзыв или трекбек со своего сайта.