Из сложного сплетения универсалий различных языков, культур и цивилизаций возникают разнонаправленные векторы их развития. Как отмечают С. С. Неретина и А. П. Огурцов, универсалии выполняют роль смысловых узлов в сети коммуникаций, «реперов в коммуникативном поле». Эти нормы «являются трансцендентальными по своей сути и носят характер принципов, имеющих регулятивный, а не конститутивный характер» [Там же, с. 969]. Таким образом, анализ мира универсалий требует поворота от двузначной аристотелевской логики к трехзначной, которая фиксирует в мышлении одновременно «единое» и «иное», «универсальное» и «сингулярное», подчеркивая, что отношения между ними – это не отношения исключения (по принципу «или… или…»), а отношение дополнительной сопряженности внутри целостных (социокультурных, теоретических и пр.) систем [Там же, с. 970].

В философском анализе феномена универсалий является плодотворным мировоззренческий подход, согласно которому универсалиями являются не любые «общие имена» (хотя бы они и имели статус научных терминов), но только такие, которые связаны с характеристиками мира как Универсума – единого осмысливаемого Целого – и необходимо включают в себя человека («антропный принцип» в его расширенном смысле). Уже стала тривиальной мысль о том, что культура строится вокруг определенного «каркаса», составными частями которого являются универсалии, являющиеся ее основаниями. Универсалии рассматриваются как наиболее фундаментальные, общезначимые и атомарные понятия, которые не сводятся к другим и позволяют осуществлять наиболее полную рубрикацию либо самих вещей, либо наших идей о них. Такой подход встречаем, например, в �